Глава 23

— Ну и на что мы с тобой потратим все эти огромные деньжищи? — спросила Мета.

Она полулежала в кресле-кровати, держа в руке высокий бокал, в котором тихо постукивали кубики льда. Язон только что смешал по коктейлю — старинный рецепт был позаимствован у Солвица, ведь в технический паспорт астероида входило, помимо всего прочего, подробнейшее ресторанное меню с комментариями для поваров — и теперь они согласно древней традиции всех межзвездных путешественников отмечали удачный выход из кривопространства. До посадки на Пирр оставались считанные минуты.

— Вообще-то мне казалось, что полученные там деньги принадлежат всем пиррянам, — проговорил Язон в некоторой растерянности.

— Конечно, дорогой, но уж поверь мне, все пирряне будут спрашивать, что же делать с этими деньгами, именно у нас с тобой.

— Хм! Логично. Тогда слушай. Во-первых, нам нужно восстановить космопорт, подземную трассу, ну и все, что пострадало в городе. Во-вторых, неплохо бы все это не просто восстановить, а сделать лучше и прочнее, с учетом последних событий. Втретьих, нам не помешает чуточку увеличить наш космофлот и по традиции запастись новым оружием. А в-четвертых, вопреки традициям, я хочу финансировать серьезную научную программу по изучению экологии Пирра. Нам никогда не одолеть эту планету кавалерийскими наскоками. Здесь нужен твердый, холодный расчет, а потом — долгое и тщательное изучение. Я поговорил на прощание с этим замечательным парнем Арчи. Он увлекся нашей проблемой и хочет всерьез заняться ею.

— Так он же астрофизик! — удивилась Мета.

— Он — настоящий ученый. Это — главное. И у него непредвзятый взгляд на трагедию Пирра.

— А у тебя?

— Я, во-первых, не ученый, а во-вторых, уже давно стал самым настоящим пиррянином и разучился смотреть на вас и вашу планету со стороны.

— А теперь ты стал еще и на Солвица похож, — сказала Мета.

— Это чем же? — не понял Язон.

— Ты разговаривать стал, как он: во-первых, во-вторых... терпеть не могу такого занудства!

— Да ладно тебе! — обиженно отмахнулся Язон. — Кстати, о Солвице. В этой суете я все время забывал спросить, как же нам все-таки удалось оттуда вырваться. Ведь он же подстроил для нас настоящую ловушку и явно собирался задержать.

— Конечно. Я поняла это раньше тебя. Этот проклятый Тедди почти все время врал. Ему там очень скучно было одному, вот он нас и выкрал, а вся зловредная гадость на поверхности вовсе его не беспокоила, и выпустить нас он мог запросто. Впрочем, ничуть не сложнее было бы для него и обратное — сделать нас пленниками навсегда — усыпить, упрятать куда-нибудь и ждать все того же исхода. Но то ли он чувствовал, что планетарного взрыва не будет, если нас не отпустить, то ли... Знаешь, Язон, помоему он действительно сумасшедший. У него логика нечеловеческая какая-то. Я так поняла, он и вправду не хотел насилия, он хотел сделать нас добровольными пленниками. Для того и придумал всю эту истерию с библиотекой. И тебя-то он фактически заарканил Вначале увлек потрясающей информацией. Тебя же хлебом не корми — дай только новых знаний! Правильно? А потом, докопавшись до главного в твоей жизни наслаждения, он и вовсе лишил хитрого и непобедимого Язона всякой способности к сопротивлению. Ведь духовный наркотик бывает пострашнее всякой химии. Ты бы остался с ним, навсегда остался.

— Не может быть, — усомнился Язон.

— Может. Я очень тщательно проанализировала этот его способ. Он по определению должен стопроцентно действовать на любого человека.

— Почему же ты сама не попалась?

— Потому что я пиррянка.

— Ну и что? Я сам всегда уверял, что пирряне народ особый. Но не настолько же! Я не понимаю; что, для вас не существует высшего в жизни наслаждения?

— Выходит, что так, — вздохнула Мета. — Посуди сам. Когда я щелкнула этим тумблером уплотнения времени, я, разумеется, тоже провалилась в виртуальную реальность. Нетрудно догадаться, куда я попала. На родную планету. Я с наслаждением, да, с наслаждением косила налево-направо всех знакомых и даже незнакомых тварей, я побеждала, и конца этому не было видно. Удовольствие? Еще бы! Но ведь это не игра, Язон, не развлечение. Это — способ выживания, а значит, уж скорее работа, чем отдых. Убивая, мы всегда мечтаем о мире и спокойствии для нашей планеты. Я устала стрелять в этом придуманном мире, и Солвиц в итоге уловил мою мечту и реализовал ее. Я победила окончательно, пристрелив последнего, полу дохлого какого-то рогоноса, и в то же мгновение Мир Смерти перестал быть миром смерти и, наверно, перестал быть родным для меня. Думаешь, я стала счастливой в этот момент? Ну если и стала, то секунды на три, не больше, а потом опять отправилась искать опасность. Но опасностей не было. Никаких! И я раздражалась все больше и больше. Игра пошла явно не по правилам. Солвиц, похоже, растерялся и вновь подкинул мне невесть откуда взявшееся ядовитое и зубастое зверье. Это было глупо. Я перестала верить в реальность окружающего и сразу сумела вынырнуть прямо к нему, в ту «диспетчерскую», из которой он управлял нашими снами...

Мета помолчала.

— Солвиц действительно много знает о Пирре, возможно, больше, чем мы сами. Но он все равно не понял, кто такие пирряне, не разобрался в особенностях нашей психологии. Мы живем не ради наслаждений, а он и не знал, что бывают такие люди. Вот почему я застала Солвица врасплох, когда вышла туда, к нему. Я уже знала, что мне нужно. Универсальный пульт. Он лежал перед доктором на столе. Чего было проще: выстрелить или оторвать ему голову, схватить маленькую коробочку и бежать? Но я знала и другое — это проигрышный вариант. Солвица не победить силой. Он пытался превратить нас в добровольных пленников, и, пользуясь этой логикой, я должна была заставить его добровольно отдать пульт. Он сам должен был указать мне дорогу к выходу. Каким образом я могла это сделать?

— И каким же? — Язон уже догадывался, но не решался произнести вслух.

— Я прочла ответ в его глазах. Этот тысячелетний старец смотрел на меня с неистовым вожделением. Неудивительно: таких женщин, как я, он не встречал за всю свою бесконечно долгую жизнь. В общем, я соблазнила его... О чем ты подумал, Язон? Не пугайся так. Да, я пообещала ему все, чего он хотел. И этот старый шипокрыл, конечно, размяк, расслабился, стал доверчивым, как ребенок. Похоже, отдавая мне пульт, он и впрямь решил, что я останусь с ним и брошу тебя. А я вышла из комнаты якобы на минуточку и сразу заблокировала все двери. Разумеется, ему понадобилось не слишком много времени, чтобы догадаться об обмане. Вот я и спешила. Ну а как ребята вскрывали оболочку над резервным шлюзом, я увидела как раз из той самой диспетчерской. Солвиц так странно менялся в лице, когда наблюдал за ними... Кстати, пси-сигнал, который принял Стэн, тоже подала я. И как это я догадалась? Счастливая случайность, что они растопили лед именно над этим местом...

— Как ты могла, Мета?! — проговорил Язон, наконец обретая дар речи, но все еще ошарашенно глядя на любимую невидящими глазами.

— Что? Подать пси-сигнал?

— Да нет же! Соблазнять этого старца!

— О высокие звезды! Истинно мужская логика Кажется, кто-то готов был загулять со смазливой девицей — да еще с андрошкой! — исключительно ради игры и удовольствия. А когда любящая женщина, можно сказать, на подвиг пошла во имя спасения его жизни, этот противный ревнивец вместо благодарности в ужасе закатывает глаза: «Как ты могла?» Ладно, ладно. Вот прилечу на Пирр и брошу тебя, как тогда, в самый первый раз!

— Мета, я люблю тебя! — выдохнул Язон восторженно, заключая ее в объятия.

— Лучше бы извинился, поросенок!

И, делая вид, что вырывается, она нежно застучала в его грудь кулачками. Ее смертоносные кулачищи умели быть ласковыми кулачками.

— Не буду извиняться, — заявил Язон. — Просто люблю тебя — и все!

В этот момент в динамики интеркома ворвался голос Керка:

— Друзья! Мы выходим на орбиту Пирра. Команде и всем пассажирам линкора «Арго»: минутная готовность. Через двадцать секунд после наступления невесомости переходим в режим торможения с десятикратной перегрузкой. Друзья, я поздравляю всех с возвращением домой!

«В который раз я возвращаюсь в Мир Смерти?» — спросил сам себя Язон.

И не сумел сосчитать.

Лондон-Москва, июль-сентябрь 1997 г.